напечатать

Зеркало для героя в условиях гражданской войны

В пылу интернет-полемики на Фоуме парти один из наших оппонентов бросил в адрес партии «Великая Россия» обвинение в трусости. Оно возникло в ответ на положение моей статьи «Битва за Новороссию», где было сказано, что замыслом закулисных сил является стремление спалить в войне всю русскую пассионарность.

Если бы это было обвинение от очередного интернет-придурка, я бы не стал тратить силы на ответ. Но автор представлен мне как человек, способный к здравым суждениям, в прошлом удостоенный боевых наград и даже симпатизирующий нашей партии. Именно поэтому следует разобраться в эмоциональной и содержательной составляющей подобного обвинения, которое, надо полагать, в скором времени станет очень популярным: любой, кто хоть наездом был в Новороссии во время боев, получит шанс повторить подобное обвинение в адрес тех, кто там в это время не бывал.

В своей статье я писал о том, что происходит в Новоросси и каков расклад сил и разного род «проектов». Из всего этого автор обвинения выделил только один тезис, который его привлек настолько, что все остальные забыл. Опровержение моего тезиса представлено чисто эмоциональное. Но, вполне возможно, выдвинуто оно с полным хладнокровием и в расчете на результат. Что и утверждает автор, объявляя, что он все глубоко обдумал. Посмотрим, каков может быть результат.

Если нас обвиняют в трусости, то мы, по мысли обвинителя или недоброжелательных наблюдателей, либо должны потупить глаза и признаться: «да, мы такие вот трусы», либо начать опровергать обвинение: рассказывать о том, как наша организация представлена в Новороссии, кто из наших сторонников и соратников там присутствует, постараться найти еще кого-нибудь из тех, кто способен выдвинуться в зону боев. Первое решает для автора обвинения и наших недоброжелателей задачу дискредитации партии «Великая Россия», второе – провоцирует обнародование закрытой информации и прекращение нашей деятельности, чтобы партия стала просто вербовочным пунктом. Для нас, разумеется, невозможна ни первая, ни вторая реакция. Что означает: автору выдвинутого оскорбления не получить того результата, на который он вольно или невольно рассчитывал.

Мы предложим другой результат – анализ военной темы, с точки зрения интересов Русского национального движения, которое сейчас продолжают интенсивно уничтожать – не только там, где стреляют, но и там, где стрельбы пока не слыхать.

Повторим прежний тезис в иной форме: желание отправить на войну в Новороссию все Русское движение совпадает с желанием врагов русского народа положить в гражданской войне как можно больше русских, «зачистить» не только Новороссию, но и Россию. Поэтому призывы к тому, чтобы все русские, независимо от пола, возраста и уровня боевой подготовки, отправились воевать – как минимум безответственно. Притом что наши симпатии однозначно на стороне ополчения и всех, кто в нем состоит и сражается, защищая Родину (в том числе и Украину – от «бандерлогов»), мы никак не можем испытывать радость от того, что в гражданской войне гибнут сотни русских людей – пусть даже и с замороченными мозгами. Что украинская пропаганда вырастила поколение безнравственное, это так. Но россиянская пропаганда сделала то же самое. И большой разницы между враньем укр-ТВ и кремль-ТВ не существует. Там и там заправляют враги русского народа. Пусть даже теперь слово «русский» допущено в российский телеэфир.

Автор обвинения, разумеется, не сидит за компьютером на блокпосте где-то под Луганском или Донецком. Обычно подобные обвинения – либо злонамеренная подлость, либо неумная попытка компенсировать свои собственные комплексы. Например, комплекс недооцененного героя, который сделал нечто совершенно исключительное, а потому получил некое «моральное право» всех остальных – кто не может похвастаться чем-то подобным – презирать. Чего здесь больше, я не знаю, ибо с нашим героем не знаком. И даже наверняка не знаю, герой ли он. Но поверим что так, что он герой, орденоносец и вполне по мужски уверен, что различает, где трусы, а где нет. В свою очередь я тоже по-мужски предположу, что наш герой трус. Каковыми очень часто становятся герои фронтовые, когда попадают в мирную жизнь. Они заискивают перед начальством, третируют родных и близких, заносятся перед друзьями. И все их геройство остается там – где награды давали. Предполагаю, что подобное могло произойти и с нашим героем, которому не гражданке не довелось проявлять мужества. Именно поэтому он ценит только то мужество, которое ценит в себе – свой личный опыт превыше всего. Но, коль сколько, другим надо постоянно напоминать о своем героизме, то выбрана вот такая форма напоминания – обвинение в трусости.

По образованию и профессии я не был связан с войной. Разве что военная кафедра сделала вид, что после окончания вуза я – спец по ракетам средней дальности. Эти ракеты Горбачев попилил на металлолом, поэтому проверить уровень моей подготовки шанса не выдалось. Формально я – человек сугубо гражданский, но моя семья – это кадровые офицеры. Отец пережил войну мальчишкой, три дядьки прошли ее пекло, один дед погиб в бою, другой встретил Победу в Кенигсберге. В моей жизни было немало разговоров с ветеранами. В том числе с ветеранами войн в Афганистане и Чечне. И ни от одного я не слышал надменного пренебрежения к тем, кто трудился в тылу или по возрасту и обстоятельствам не был на фронте. Ни один не считал, что война – это приключение для «настоящих мужчин». Мой дед и мои дядьки крайне неохотно говорили о войне. И весьма скромны были в оценке своих достоинств. Мой дед не надевал свои ордена, чтобы звенеть ими на улице в День Победы, мой дядька не рассказывал о том, как убивал немцев в рукопашных схватках полковой разведки. Их героизм был скромен, никогда не выставлялся напоказ и никогда не оценивал войну как дело исключительно фронтовиков и людей в погонах. А тем более не бросался упреками в трусости. Поэтому нынешние упреки – это новизна современности, когда подлость стала забирать даже тех людей, у кого жизнь должна бы способствовать правильной ориентации мозгов.

Мое поколение – это поколение войны в Афганистане. Я попал бы на эту войну, если бы не поступил в вуз. Мне довелось поработать на эту войну несколько позднее -в научной лаборатории. По логике того, кого я здесь называю «наш герой», надо было мне не в лаборатории трудиться, а пойти в военкомат и напроситься повоевать. Может быть, в частной судьбе это было бы для кого-то разумно, но если такова общая рекомендация, она исходит не от взрослого человека, а от постаревшего (о чем писал Ремарк: «на войне не взрослеют, а стареют»).

Еще одно личное переживание. Год назад мы проводили митинг памяти героев Первой мировой войны. Сторонними наблюдателями на этом митинге были муниципальные начальники – глава управы и его зам. Глава отказался выступать, объявив, что наше мероприятие ему «идеологически чуждо», а зам стал нервно кричать, что мы «никакого отношения к войне не имеем», а он имеет, потому что награжден Орденом Мужества. Через полгода глава управы был арестован за взятку. Куда делся его зам, я не знаю. Вряд ли он сохранил свою должность. Но главное, что следует из этой истории: можно быть героем на войне и позорным предателем своего народа после войны или вне войны. Человек – существо хрупкое, и цельность натуры встречается редко. Получивший почести может оказаться падок на «продолжение банкета». Это порок, который подорвал уважение к ветеранам многих войн. Не секрет, что льготы участникам войны в Афганистане стали для некоторых из них (вполне отмеченных героизмом) средством для личного обогащения, а потом – способом прикрыть криминальщины и даже соучастия в государственной измене (1993 год, расстрел парламента).

Да, кому-то можно сказать: «Парень, для тебя война в Новороссии – это долг». Тому, кто обучен воевать и не обременен задачами службы, которую никак нельзя бросить. Другому можно сказать: «Парень, война в Новороссии для тебя – шанс быть достоянным человеком». И это так: в мирной жизни не всякий может найти себе место, а обучиться быть солдатом – не самое сложное дело. Массовая армия предполагает быструю обучаемость. Но если речь идет об общей рекомендации «вставай в строй всяк, кто способен держать оружие в руках», то в этом есть что-то безумное. Такой призыв имеет смысл только в крайнем положении, когда не взять в руки оружие – все равно что умереть уже завтра безоружным. Так было мотивировано Московское ополчение в 1941 году. И практически полностью полегло на подступах к столице. Пожелание взять в руки оружие всем именно теперь – наравне с пожеланием Кургиняна к ополченцам не сдавать Славянск. Это пожелание всем как можно скорее умереть.

Ошибка нынешних юнцов, которые не успели или не захотели повзрослеть, состоит в том, что они считают войну – продолжением «прямого действия». И если недавно следствием этой установки, как правило, было лишение свободы на длительные сроки, то теперь следствием становится очень быстрое окончание жизни. Война, которую ведет государство, отличается тем, что она дает смысл воинскому подвигу, объявляя общие установки, которые затем становятся критерием оценки. В том числе и смысла войны и гибели на войне – пусть даже в первом же бою. Сегодня ничего подобного нет. Государство усилиями русофобского режима отстранено от войны, а если дает какие-то установки, то они сугубо деструктивны – то слезливы, то циничны, то лживы.

Наша партия, конечно, создана не как отряд боевиков и не для того, чтобы подготовить к боям и направить в зону боев максимальное число бойцов. Партия имеет другие цели и задачи. Причем, такие, которые в нынешней ситуации не могут быть отложены или отброшены, ради того чтобы всем записаться в добровольцы. Измена в Кремле, и с ней невозможно биться на фронтах или на баррикадах, пока народ в большинстве своем остается либо «пофигистом», либо прямым соучастником государственной измены, творимой кремлядью каждый день. Поэтому основной задачей Русского движения остается не боевая, а политическая деятельность. Война усложнила политику – отвлекла силы и дала в руки кремлевских изменников некое «оправдание». В этом смысле война в Новороссии – удар по Русскому движению. Именно поэтому она и затеяна. Мы, русские люди, вынуждены воевать, а вовсе не радостно бросились к оружию, чтобы насладиться кровавой бойней. И мы воюем теперь далеко не только на фронте. И уважаем тех, кто рискует жизнью. Но не тех, кто потом требует воздаяния, оскорбляя циничными обвинениями в трусости. Я бы даже сказал «нашему герою», что его обвинение – это совершенно немужское поведение. И в нем есть какая-то жгучая и кровожадная подлость.

Конечно, можно сейчас с апломбом юнца заявить, что одна пуля стоит дороже тысячи строк. Но здравому человеку ясно, что это не так. В том числе и тому, кто имеет боевой опыт. Военный человек прекрасно знает, что даже воинские подразделения имеют различное назначение. А уж если речь идет о политике, то здесь разнообразие задач куда шире, чем в зоне боевых действий. Тем более, что сегодня мы не видим войны между нациями или войны между государствами. Современный тип войны – это столкновение вненациональных и внегосударственных интересов (если не сказать: «антинациональных» и «антигосударственных»). Разве Кремль в Новороссии решает какую-то позитивную для России и русских задачу? Разве шайка Порошенко – это государственники, и им интересно что-то такое «украинское»?

В одном советском фильме есть страшный кадр, когда ребенок радостно кричит: «Ура! Война!» Это детская реакция. И она очень похожа на утверждение нашего героя, что «каждый нормальный мужчина мечтает попасть на войну». Это ненормальный мужчина. Нормальный мужчина отвечает за себя, свою семью и свою страну. И воевать он идет, когда защищает свой дом и Родину. А вовсе не потому, что «мечтает». Воюет, чтобы защищать, а не чтобы убивать или развлекаться стрельбой по живым мишеням. К сожалению, порочные установки современных СМИ вложили в головы людей отношение к войне как к компьютерной игре или кровавому шоу. В настоящей войне любители компьютерных стрелялок гибнут в первую очередь. В глазах нашего героя все они – «настоящие мужики». В наших – безответственные юнцы, которые своей смертью принесли горе своим родным и близким, а также нанесли ущерб моральному духу своих товарищей по оружию. И не смогли нанести ущерба врагу. Чтобы воевать, надо учиться военному делу, а не возбуждаться виртуальными образами.

Да, мы за милитаризацию жизни общества, которое совсем расслабилось и старается войну понимать лишь как телевизионную картинку. Поэтому мы проводили военно-спортивные сборы и семинары по технике боевых искусств. Все это капля в море, потому что обучение военному дело и боевым навыкам – это дело, которое занимает годы и требует постоянной концентрации на поставленных перед собой задачах.

Пацифизм убил в России воинский дух, это так. Именно поэтому добровольцев не так много. Как и бойцов политического фронта. Их было бы куда больше, если бы государство не рассматривало их как преступников, а наделило определенным статусом и организовало подготовку – до того, как поставить своих граждан перед смертельной опасностью. Тем не менее, добровольцев всегда в сотни раз меньше, чем организованных в военную силу призывников. У солдат есть правовой статус и ответственность, есть хотя бы минимальное обучение, есть методы управления, наработанные веками. И противостоять во фронтальной схватке регулярной армии добровольцы не смогут. Удел добровольца – это партизанская война. Без униформы, без единого центра управления. Фронтовая война русских добровольцев с украинской армией – это мясорубка. И в эту мясорубку кому-то надо успеть бросить всю активную часть Русского движения. Тем самым гарантируя режим кремляди от каких-либо неприятностей - до того момента, как он прикончит Россию.

«Пацанская» мотивация понятна: кто не рискнул жизнью, тот трус. Ну, тогда подавляющее большинство наших предков и весь наш народ, живший в мирных условиях – сплошные трусы. И есть некая секта «героев», который легко разбрасываются оскорблениями. Конечно, никакой секты нет, и «наш герой» - просто являет собой некую манию. Он «дитя войны» - столь детски его суждения - постыдно детски для взрослого человека. Взрослое понимание войны – это понимание своего долга и глубины трагедии, которая разыгрывается на войне. Долг вовсе не в том, чтобы «за компанию» сбежать на фронт «как настоящий мужчина». Так в Отечественную могли поступать только мальчишки. Взрослые за подобные вещи отвечали наравне с дезертирами. Мы – не дезертиры. Мы стоим на своем участке фронта войны за Россию, которая ведется разными методами. Дезертировать с этого участка мы не собираемся.

Источник: Андрей Савельев / 18.07.2014

Мнение автора может не совпадать с официальной позицией Партии

СТАТЬИ
Цитаты:

Иван Солоневич: Фальшивка Февраля

Иван Бунин: Была ли неизбежна революция?

Николай Данилевский: Демократия и федерализм

Георгий Федотов: Беспочвенная интеллигенция

Александр Куприн: Клевета на русский гений

Константин Аксаков: Народность

Иван Ильин: Семья и любовь

Николай Гоголь: Все мы только ученики

Георгий Свиридов: Русский человек

Андрей Савельев: О коалиции националистических движений